ЛЕДОВАЯ РАЗВЕДКА.
□ □ □
Д. ДУПЛИЦКИЙ.
Начальник экспедиции на ледорезе «Литке».
□
Мы стоим в чукотских льдах, в 25 милях восточнее мыса Шмидта. Вот ужо тридцать часов «Литке» пробивается из торосистых льдов на чистую воду. Тридцать часов никто не смыкает глаз: перетаскивается продовольствие из затопленных отсеков, заделываются разошедшиеся швы в корпусе ледореза, укрепляются ослабевшие заклепки.
Наконец, впереди показывается сверкающая, как серебро, полоска чистой воды.
Последний стремительный удар форштевня о ледяные глыбы, треск ломающегося льда, и ледорез мерно покачивается на зыби Чукотского моря.
«Литке» взял курс на норд-вест вдоль ледяной кромки. Чтобы определить наивыгоднейший маршрут на запад, мы решили спустить самолет для разведки.
21 июля, в 14 часов 10 минут, я с летчиком
Кукановым поднялся в воздух. Наш самолет «Ш-2»—маленькая трехместная машина, берущая максимум трех человек, да и то при сокращенных запасах горючего. Его нормальная скорость — 100 километров. Если же приходится лететь против ветра, превышающего 5 баллов, она сокращается до 40—60 километров. Лодка — малюсенькая, фанерная, способная выдержать очень небольшую зыбь. Сиденья узкие — еле-еле влезли в полушубках.
Куканов, всегда спокойный, с прямым, твердым взглядом и мягкой улыбкой на добродушном, широком лице, уверен в себе во всякой обстановке и при всех условиях.
Смотрю вниз. Под нами расстилаются ледяные поля. На белом фоне ярко вырисовываются голубые и черные пятна и прожилки, словно на мраморе. Мой глаз отличает по их цвету разводья морской воды от озер растаявшего снега.
Вынимаю записную книжку. Карандаш прыгает в руке от беспрерывной вибрации самолета и каракулями выводит на бумаге:
«14 час. 45 мин. Курс норд-вест. Лед разреженный, дорожка исчезла, справа по курсу чистая вода».
'Веду запись через каждые 10—15 минут. Пролетав больше часа, мы повернули на зюйд-вест. Чем ближе к берегу, тем льды становятся плотнее, сплоченнее.
Кричу Куканову, чтобы возвращался на «Литке». Шестибалльный ветер режет лицо.
Летим час. Ледорез должен уже показаться, но мы его не видим. Куканов приподнимается над козырьком и пристально осматривает горизонт. Качает головой:
«Литке» нет.
Мы еще долго кружимся над ледяными полями. Легкой дымкой застилает горизонт. Это — туман. Куканов кричит, что у него осталось бензина только, чтобы долететь до берега, и круто поворачивает на 90°.
Через полтора часа прилетаем на мыс Шмидта и садимся в прибрежную полынью, рядом с величественными скалами, похожими на древний замок. На берегу нас приветливо встречают начальник станции и бывший председатель правительственной тройки по спасению челюскинцев
Петров, летчик
Фарих, бортмеханик
Бассейнов и другие товарищи.
Направляемся к поселку. Большие, крепко сколоченные деревянные дома, чисто убранный двор,—всюду видна рука опытного хозяина.
С уважением осматриваю сухопутный самолет Водопьянова «Р-5», оставленный на мысе Шмидта. На нем все необходимые приборы, самолет отепляется, есть радио.
Но все же я не променяю наш «Ш-2» на эту удобную машину: на колесном самолете в море далеко не улетишь!
Связался по радио с «Литке», узнал его точные координаты. Через два часа, заправив самолет бензином и тепло попрощавшись с гостеприимными обитателями мыса Шмидта, поднимаемся в воздух. От «Литке» нас отделяют 92 мили.
Десять часов вечера. Дует сильный нордвестовый ветер. Вечером в Арктике особенно сильно проявляются явления рефракции. На горизонте встают целые города с куполами, фабричными трубами, замысловатой архитектурой домов.
Уже прошло два часа, а «Литке» все нет. Напряженно смотрю в бинокль. Стараюсь среди амотен нависающего на горизонте тумана, освещенного нежным , розовым светом низкого солнца, отличить дым нашего ледореза. Иногда кажется, что нашел, но Куканов отрицательно качает головой — это только туман!
Куканов безнадежно машет рукой:
-— Дальше искать бесцельно! Видимо, залетели не в то место. Нас сильно снесло ветром. Попробуем выйти на Ванкарем!
Я и сам вижу, что дело дрянь. Куканов дает газ. Самолет стремительно бросается вперед, нос забывается в волну.
Через сорок минут долетаем до скалистого берега. Куканов превосходно изучил здешние места, прозимовав год на мысе Шмидта. Он указывает рукой влево. Открывается бухта, в которую самолет осторожно садится почти у самого берега.
Нас встречают заведующий факторией, известный полярный зимовщик
Кривдун и несколько чукчей. Они хорошо знают Куканова, здороваются с нами, как со старыми друзьями.
Я спрашиваю, где радио. Оказывается, оно снято еще месяц назад. Меня это сильно огорчает; С «Литке» не свяжешься, а там, вероятно, сильно беспокоятся.
Мы выходим на тундристый берег. Почти сразу натыкаемся на самолет Бабушкина.
Куканов озабоченно спрашивает Кривдуна:
— Есть ли у тебя бензин?
— Только 25 килограммов.
— А из баков Бабушкина не брали?
— Нет!
Оказывается, что никто до самолета не дотрагивался Куканов успокаивается: в самолете Бабушкина полные баки бензина.
Нас окружают чукчи. Расспрашивают через Кривдупа, хорошо знающего чукотский язык, кок наши дела. Об этих замечательных людях и самом Кривдуне, пользующемся исключительным авторитетом как у чукчей, так и полярников, говорить можно без конца!
Кривдун притаскивает два челюскинских спальных мешка. Мы снимаем с себя, мокрое платье, развешиваем его над горящей плитой и залезаем в мешки.
Просыпаемся рано утром, надеваем высушенное платье, заправляем самолет. Необходимо лететь на мыс Шмидта, связаться с «Литке», условиться о месте встречи. Рассчитываем, что лететь максимум полтора часа. Видимость превосходная, слабый попутный ветер.
Но нам снова не повезло. Не долетев сорока километров до мыса Шмидта, мы попадаем в густой туман. Куканов делает посадку в большую лагуну радиусом в 3 мили. Я удивился, когда при посадке самолет сразу остановился. Куканов поморщился.
— Знаешь, начальник, полет выходит с вариациями, — сели на мель!
Каждый из нас начал обдумывать, как выбраться из неприятного положения. Наконец, я сказал: «Посмотрим, Куканыч, на это дело философически, вылезем в воду и начнем искать броду».
Так и сделали.
Куканов пошел в одну сторону, я в другую. Воды было всего по колено. Ходили полтора часа. Ноги совершенно промокли и застыли.
Наконец, Куканов позвал меня в свою сторону. У него вода была на четыре вершка выше колен. Перетянули туда самолет. Сели. Опять не тянет. Сидим на мели. Куканов предлагает единственно возможный выход: он попробует подняться один, потом спустится рядом со мной, я же должен на-ходу вскочить на поплавок.
Процедура сложная, но другого выхода нет. Куканов взлетел, сделал круг и сел рядом со мной. Первый опыт окончился неудачно. Меня сшибло с ног.
Я так продрог, что ноги не повиновались, и я с трудом занял вновь свое «исходное положение». Вторая посадка было более удачна, Я крепко ухватился за стойки на поплавках, Куканов дал полный газ, и самолет оторвался от воды.
Только на следующее утро мы прилетели на «Литке». Произведенная нами разведка льдов определила дальнейший путь ледореза.
«Литке» полным ходом пошел вперед.